Замкнутый круг: в Слуцке соцслужбы пытаются спасти человека, который не хочет быть спасенным

История Михаила Дубовика — это наглядный пример того, как медики и социальные службы месяцами и годами борются за жизнь человека, оказывая ему всю возможную помощь.

Но эта борьба обречена на провал, когда сам человек, обладающий юридической дееспособностью, сознательно выбирает путь саморазрушения, аморального поведения и бегства из-под опеки. Комментарий начальника управления по труду, занятости и социальной защите Слуцкого райисполкома Виталия Бойко раскрывает изданию "Минская правда" всю сложность этой работы.

Жизнь на грани

История Михаила Николаевича Дубовика, 1968 года рождения, — это не просто история болезни или социального неблагополучия. Это сложный клубок проблем на стыке медицины, юриспруденции и человеческого сострадания, который годами пытаются распутать врачи и сотрудники социальных служб.

Со стороны соцзащиты ему оказывается вся возможная помощь. Как сообщает начальник управления, именно работники социальной службы за свои собственные деньги оплатили и помогли ему изготовить паспорт, которого у него не было после выхода из мест лишения свободы. Ему неоднократно выдавали костыли — только от территориального центра уже трое. Медики больницы только за этот год принимали его 27 раз, каждый раз приводя в порядок после длительных запоев.

«Ему уже трое костылей мы отдали, я не знаю, сколько больница ему эти костыли уже вручила», — констатирует Виталий Бойко.

Однако вся эта помощь разбивается о стену нежелания самого человека принять ее. Его модель поведения стала цикличной и разрушительной: попасть в больницу, получить помощь, сбежать на следующий день, напиться и снова оказаться в гастроэнтерологическом отделении. Он сознательно саботирует попытки помочь ему долгосрочно, сбегая даже из специализированных учреждений, куда его определяют для стабильного и спокойного проживания.

Проблема юридического статуса

Ключевой проблемой является его юридический статус. На сегодняшний день у Михаила третья группа инвалидности, а сам он трудоспособен и дееспосособен. Это означает, что с точки зрения закона он сам волен распоряжаться своей жизнью, и никто не имеет права насильно его удерживать или лечить. Врачи и соцработники бессильны, что является для них главной профессиональной и человеческой болью.

«Как помогать человеку, который сам этого не хочет. Человеку это не надо. Поэтому это сложно исправить».

Как говорится, было бы желание

Сейчас управление по труду занятости и соцзащите пытается найти выход, чтобы разорвать этот порочный круг. Медики в больнице, пока он не сбежал в последний раз, успели взять необходимые анализы, чтобы установить ему группу инвалидности, которая позволит определить его в социальный пансионат.

Но и этого недостаточно. Как признают в соцзащите, даже из пансионата он, скорее всего, сбежит.

Поэтому окончательным решением видится вопрос об установлении ему группы инвалидности, которая позволит определить его в социальный пансионат, откуда уже нельзя будет уйти «просто собрав чемодан».

Эта история — драматичный пример того, что помощь эффективна только тогда, когда есть хоть малейший запрос со стороны самого человека. Без этого запроса медики и соцработники вынуждены лишь бегать по кругу, тратя ресурсы и нервы, наблюдая за медленным самоуничтожением того, кого они обязаны спасать по долгу службы и по зову сердца.

Минская правда